Скандал на Венецианской биеннале: демонтаж инсталляции Казахстана и неясные приказы

Скандал снова вернулся на Венецианскую биеннале — на этот раз в павильоне Казахстана: презентация художницы Äsel Kadyrhanova была, по сообщениям, демонтирована до открытия выставки. 🚨

Инцидент оставил трещины в казахстанском арт‑сообществе и между организаторами павильона в Венеции: появились противоречивые версии о том, кто отдал приказ о снятии работы и почему. Новость стала известна после открытого письма от 21 мая, подписанного видными представителями казахстанской художественной среды и опубликованного на e‑flux. Письмо утверждает, что мультимедийная инсталляция Machine (2013) — размышление о репрессиях эпохи Сталина в Казахстане — была демонтирована 5 мая по распоряжению Министерства культуры Казахстана или лиц, действовавших от имени организаторов павильона, после неудачных переговоров между Kadyrhanova и куратором павильона, Syrlybek Bekbota. 🕵️‍♀️

В материале от 11 мая в казахстанском издании Vlast представители Museo Storico Navale di Venezia — музея, где проходила экспозиция, — отрицали свою причастность к демонтажу. Компания D’Uva, управляющая музеем, заявила, что не вводила никаких ограничений в отношении Machine и не просила снять или не экспонировать работу. D’Uva также отметила, что не получала указаний по экспозиции со стороны Difesa Servizi S.p.A. или ВМС Италии. 🛳️

Копия контракта, подписанного 26 февраля между D’Uva и представителем команды казахстанского павильона, оказалась в распоряжении журналистов. В контракте содержится оговорка, запрещающая экспонирование произведений, сочтённых «политическими, идеологическими» или «пропагандистскими» по своей природе, а также оставляющая за D’Uva право требовать «внесения поправок, удаления или неэкспонирования любого контента», считавшегося несоответствующим контрактным рамкам. 📜🔧

По словам куратора Syrlybek Bekbota, команда павильона предлагала художнице несколько альтернатив, которые позволили бы сохранить задумку работы и при этом оставить её в экспозиции. Одно из предложений — показать документы, связанные со ссылками на Сталина, перевернутыми, что, по мнению кураторa, могло придать инсталляции «новый уровень смысла». Однако, как утверждает Bekbota, впоследствии Kadyrhanova восстановила первоначальную презентацию — со всей текстовой информацией полностью читаемой, несмотря на признание финансовых, юридических и организационных рисков для павильона. 🔄

В заявлении на Facebook Bekbota написал, что, учитывая эти ограничения, он в итоге принял решение демонтировать «Machine» в её оригинальной форме. «Как куратор, я был обязан учитывать не только судьбу одного произведения, но и функционирование всего павильона, участие всех художников и мою ответственность перед институтами, поддержавшими проект», — подчеркнул он, взяв на себя полную ответственность за решение. 🧭

Он также сообщил, что на встречах с представителями D’Uva неоднократно поднимался вопрос о «чувствительности» музея к политическому содержанию и даже звучала просьба не упоминать Сталина прямо. ⚠️

Со‑комиссионер проекта Danagul Tolepbay тем временем заявила изданию, что публикация на e‑flux вызывает серьёзные вопросы профессиональной этики и редакционных стандартов, поскольку «представляет только одну сторону ситуации» и не запрашивала комментариев у организаторов павильона. Она добавила, что ряд утверждений, поданных как факты, являются «неточными и вводящими в заблуждение», и ссылается на документы и переписку, имеющиеся в распоряжении команды павильона. По её словам, члены кураторской команды и организаторы участвовали в онлайн‑встречах с представителями D’Uva, где «опасения по поводу упоминания Сталина в контексте выставки были явно озвучены». Tolepbay подчеркнула, что соглашение с D’Uva возлагает на организаторов ответственность за оценку политических, юридических, финансовых и репутационных рисков. Она также отметила, что до Биеннале Machine экспонировалась исключительно в государственных и поддерживаемых учреждениями проектах, и предложила конфиденциальную личную проверку всех материалов. 🗂️

Фонд павильона и организаторский комитет официально потребовали письменных разъяснений от D’Uva о причинах снятия работы: кто в компании уполномочил такую директиву и подтверждение того, что на рабочих встречах обсуждалась «чувствительность площадки к политическим темам… включая возможное упоминание имени Сталина». В ответ D’Uva попыталась дистанцироваться от скандала, заявив, что указания о снятии дала неуполномоченная специалистка. Журналисты направили запрос на комментарий к руководству компании, включая Илариa D’Uva. 📝

Работа Kadyrhanova была частью девяти казахстанских авторов в выставке «Qoñyr: The Archive of Silence», которая «центрирует развитие музыкальной эстетики XX века в Казахстане… отражая бурную современную историю страны», — говорилось в пресс‑релизе. Это третья официальная национальная презентация Казахстана на Венецианской биеннале и первый случай, когда проект павильона был отобран через конкурс открытого отбора. Machine обращалась к советской оккупации Казахстана: более миллиона казахов погибло от голода, около двух миллионов были заключены в тюрьмы или депортированы в лагеря по политически мотивированным обвинениям. Инсталляция состояла из трёх элементов: пишущая машинка 1930‑х годов, копии советских ордеров на арест из архивов и красная нить, соединяющая клавиши машинки с документами. 🧵🖨️📜

Подписанты письма на e‑flux охарактеризовали демонтаж как цензуру, отметив, что при отсутствии ясной правовой основы это противоречит конституционным гарантиям свободы выражения и творчества. Они потребовали извинений от Министерства культуры и информации Республики Казахстан до 31 мая — в день памяти жертв политических репрессий и голода; восстановить работу (с оплатой всех связанных расходов) и полную документальную прозрачность решения, включая свидетельства, кто конкретно отдал приказ. ✊📅

Kadyrhanova подтвердила утверждение письма, назвав демонтаж результатом распоряжения Министерства культуры. «Пояснения павильона довольно расплывчаты, и, как мне кажется, они будут настаивать на том, что причиной стали некие нераскрытые ограничения со стороны Museo Storico Navale, несмотря на то, что музей уже отрицал своё участие в демонтаже», — сказала художница. 🚪

Bekbota рассказал, что трудности начались ещё на стадии планирования: первоначально выставку планировали разместить в Palazzo Pisani Conservatory, но её перевели в Museo Storico Navale из‑за звуковых элементов инсталляции. Он охарактеризовал участие Казахстана как «формирующий этап» и подчеркнул необходимость «профессионального диалога» между художниками, кураторами и институциями. Оба — и он, и Tolepbay — сожалеют, что в итоге спор затмил достижение казахстанских художников, попавших на одну из самых престижных сцен современного искусства. 🎭🤝

Но самая главная загадка остаётся: кто именно отдал приказ — и по чьему скрытому мотиву? Этот вопрос пока окутан тайной, и ответ обещает изменить не только судьбу одной работы, но и доверие внутри художественного сообщества. 🕵️‍♂️